Недавно фанатки Сергея Лазарева встрепенулись. Их любимый кумир попал в больницу. Но сильно поклонники певца не горевали: раз выкладывает в интернет фотографии, значит, не все так плохо, как кажется на первый взгляд. А фото поклонники увидели в социальной сети инстаграм, куда артист добавил фотографию, где он лежит под капельницей. Но певец сразу, же успокоил своих преданных фанатов – всего лишь отравление. Поклонники начали желать кумиру здоровья и сопереживать. А чего тут еще скажешь. Такова обратная сторона медали – гастроли не позволяют всегда нормально питаться и вот, следствие. Тем не менее, Сергей Лазарев даже не подумал отменить концерт, который намечен на вечер сегодняшнего дня. Как говорит сам певец, «В этом вся жизнь артиста — утром ты можешь хоть помирать, но вечером будь добр выйти на сцену и подарить людям радость и искусство». Остается только пожелать певцу сил и здоровья, а также правильного питания.
Cybermusic > Интервью > Интервью с Дэвидом Торном

Интервью с Дэвидом Торном

Интервью с Дэвидом Торном

Дэвид Торн всегда стремился к уникальному видению материала. Это основа всех его альбомов. Он мастер по  процессорной обработке звука, текстур и лупов, виртуозно владеет гитарой. Его стилем стали кросс-жанровые композиции, он написал саундтреки к рекламным роликам и фильмам.

Сейчас Торн гастролирует. Он нередко выступает с Тимом Берном, саксофонистом, у него трио «Goldfinger» с барабанщиком Чесом Смитом. У Торна есть и дуэт с барабанщиком Дэйвом Кингом из группы «Bad Plus». В 2012 г. они все решили объединиться в квартет «Ships is Slip When Sheeps is Sleep». Торн, барабанщик Дин Шарп и трубач Расс Джонсон также образовали трио «Pink Tank».

Для группы «Levin Torn White» Торн участвовал в создании альбома. Это коллективная работа басиста Тони Левина и Алана Уайта  — барабанщика из «Yes». В  результате совместных усилий получился энергичный и мощный в стиле прогрессив-фьюжн альбом.

— Как ты попал в «Levin Torn White»?

— Мне позвонил Тони и предложил поучаствовать в сумасшедшем проекте. Он не знал никого из гитаристов, кто бы на это согласился, т.к. будет неизвестно звучание всей композиции до самого  момента сведения. Мы договорились. Тони светился энтузиазмом. Потом он выслал пару треков, нарезки ударных и свои треки, где он играл на контрабасе, бас-гитаре, стике, пятиструнной виолончели и других инструментах. Мне понравилось.

— Как проходила работа над композициями, которые он прислал?

— Они уже были записаны и обрели форму с помощью  продюсера альбома Скотта Шорра. Каждый из нас работал отдельно, затем свою работу над треком отсылал другому участнику, тот её дополнял, как хотел и отсылал следующему. Затем запись уже сводилась. Скотт решил, что «Levin Torn White» начнёт барабанщик. Потом эстафета перешла к Тони Левину, и он наиграл свою часть. Скотт был рядом и свёл записи Алана и Тони вместе. Потом пришла моя очередь записывать треки. Всё было спонтанно, не наиграно, как сначала и задумывал Скотт. Когда добавили мой материал, Тони Лэш занялся микшированием. В этом уникальном проекте я  применил свои спонтанные идеи и реакции. В треке «Sleeping Horse», в отличие от других, не было ударных Алана. Левин предложил сымпровизировать всю композицию, а Скотт попросил написать музыку. Я согласился, все сидели около меня и наблюдали за моими импровизациями. В конце Тони добавил немного своей игры.

— Много времени потратил, записывая треки для альбома?

— С Тони и Скоттом мы пробыли в студии два с половиной дня. Хотелось, несмотря на импровизации, уловить суть мелодии.  Я ожидал, что альбом получится другим. Он громкий и агрессивный. Эта работа показала нас всех с той стороны, которую я раньше не замечал. «Levin Torn White» ни мой альбом, ни Тони и ни Алана – он наш, а также Скотта, потому что его видение звучания нашего трио было основным .

— А на каких инструментах ты играешь в «Levin Torn White»?

— В основном на трёх электрогитарах «Teuffel Niwa», «D’Pergo» и «Saul Koll Tornado». В некоторых треках слышна акустическая гитара и уд –  народный инструмент. Пользовался и электронными приставками, примочками, задержками, причём без дополнительной компьютерной обработки! Пользовался педалями «Bone Machine», «Paul Trombetta Design Tornita» и «Mini-Bone» для того, чтобы создать грубые, глубокие звуки. Для сэмплинга  пользовался интересной немецкой педалью «Hexe Revolver» . Таких в мире пять штук! Создавал эффект «заикания» и продолжительные лупы с помощьюл «Echoplex Digital Pro Plus», очень-очень длинные линии задержек – с помощью «Lexicon PCM-42». Эффект искусственного эхо — вживую. Я не очень увлекаюсь пост-эффектами и стараюсь чрезмерно не редактировать материал, чтобы создать видимость группы музыкантов.

— Кто-то считает «Levin Torn White» сродни «BLUE», Тони, Биллу Бруфорду и Крису Ботти. А ты что думаешь?

— Что-то от «BLUE» в проекте чувствуется, наверное, из-за меня и Тони. «Bruford Levin Upper Extremities» была группой Тони, но потом стала общей. Она одна из лучших групп, в которых я когда-то играл. У «Levin Torn White» звучание другое, общая только энергетика. В «BLUE» было меньше импровизаций, там была форма и композиция. Мне хотелось бы, чтобы эта группа продолжила своё существование.

— Что сейчас происходит с твоим следующим альбомом на лейбле «ECM»?

— В своё время я  получил много предложений от Манфреда Айхера. Он хотел, чтобы с ним вместе я записал сольный альбом для гитары. Его заинтересовала моя гибридная оркестровая музыка. Он даже хотел стать правообладателем материала для «ECM». Я уже записал короткие гитарные сольные отрывки. Может быть, новый проект для «ECM» будет состоять из оркестра, нескольких популярных исполнителей с добавлением гитарного соло.

— Группа «Prezens» гастролировала с туром по Европе, но в США организовать тур не получилось. В чём была сложность?

— Где-то это моя вина — сложно работать с постоянно занятыми музыкантами. В Штатах одиночное выступление окупить себя не может. Идеально, если один вечер играть в Санта-Крус, три в Сан-Франциско, один в Сан-Диего, куда легко добраться на машине, два в Лос-Анджелесе. Но реализовать это сложно. Возникает необходимость в роуд-менеджере, который бы занимался бронированием номеров в отеле, машин. Когда были туры по Европе, у нас был роуд-менеждер, для США пока не нашли.

— Какие последние кинопроекты значимы для тебя?

— Я остался очень доволен «Lars and the Real Girl». Пришлось много работать, но проект сумел изменить моё отношение к музыке в фильмах. Затем «The Line» и «St. John of Las Vegas», но они более агрессивные. «Teenage Paparazzo» — работа с Эдрианом Гренье. Недавние работы – «Everything Must Go» и «Jesus Henry Christ», который ещё не вышел на экраны. В «Lincoln Lawyer» я работал вместе с Клиффом Мартинезом. А проект «The Wackness»  доставил мне огромное удовольствие.

— Ты работал над рекламой «Gatorade». Какова твоя занятость в этой области?

— Это мои лучшие воспоминания. Когда работаешь по приглашению, то это лучший вариант из всех имеющихся. Креативным директором «Massive Music» является мой сын Элайджа. Это продюсерская компания. Он уже не раз приглашал меня в проекты. Это новый для меня мир, очень жёсткий, но я уже добился успехов. Здесь не пишутся длинные музыкальные формы, у меня только 30 секунд, максимум минута времени.

— В сериала «Glee» в песне Мадонны «What it Feels Like For a Girl» есть материал из твоего альбома «Cloud About Mercury». Как тебе подобная трактовка твоего произведения?

— Это было просто здорово! Мне понравилась, что Мадонна, узнав об этом, никому ничего не сказала. Так я стал соавтором! Это можно назвать вершиной законного признания моего творчества.

Интервью с этим исполнителем.
все интервью

Комментарии:

Вы должны войти, чтобы добавить комментарий.






Статьи