Недавно фанатки Сергея Лазарева встрепенулись. Их любимый кумир попал в больницу. Но сильно поклонники певца не горевали: раз выкладывает в интернет фотографии, значит, не все так плохо, как кажется на первый взгляд. А фото поклонники увидели в социальной сети инстаграм, куда артист добавил фотографию, где он лежит под капельницей. Но певец сразу, же успокоил своих преданных фанатов – всего лишь отравление. Поклонники начали желать кумиру здоровья и сопереживать. А чего тут еще скажешь. Такова обратная сторона медали – гастроли не позволяют всегда нормально питаться и вот, следствие. Тем не менее, Сергей Лазарев даже не подумал отменить концерт, который намечен на вечер сегодняшнего дня. Как говорит сам певец, «В этом вся жизнь артиста — утром ты можешь хоть помирать, но вечером будь добр выйти на сцену и подарить людям радость и искусство». Остается только пожелать певцу сил и здоровья, а также правильного питания.
Cybermusic > Интервью > Интервью с гитаристкой Ким Шаттак

Интервью с гитаристкой Ким Шаттак

Интервью с гитаристкой Ким Шаттак

В мире рок-н-ролла одной из лучших гитаристок считают Ким Шаттак. В 80-е она как басистка стала играть в женской группе из Лос-Анжелеса «The Pandoras». В 1991 г. она перешла на гитару и организовала панк-группу с названием «The Muffs». Поп-мелодии Шаттак можно назвать «милыми», если не считать знаменитый душераздирающий рёв, способный зажечь стадионы поклонников. Мощный гитарный звук на максимальном гейне соответствующий её вокалу, Рой Макдональд на барабанах и Ронни Барнетт на басу  —  это «The Muffs».

— Почему вот уже  20 лет вы вместе. В чём секрет?

— Надо просто делать своё дело. Даже если между вами будут разногласия, но если есть общая цель, нужно отодвинуть своё «я» подальше. Не может быть своего «эго», когда ты в команде.

— «Pandoras» — это ваша первая группа?

— Да. Я вошла в эту группу, когда была совсем зелёной и молодой. Я тогда была басисткой, но направления как такового у меня не было. Я ждала и училась писать песни.

— Затем была «The Muffs» с Меланни Ваммен, которая была клавишницей в «Pandoras» в 1991г.?

— Да. Тогда я была в «The Pandoras» и писала песни. Я мечтала о своей группе. Встретилась с Ронни Барнеттом, басистом «The Muffs»,  а из «The Pandoras» как раз выгнали Мелани. Я не хотела в группу клавишные, но она научилась играть на гитаре, и мы с Ронни и Мелани сошлись. Потом нашли барабанщика, очень неприятного парня Криса Красса. Сделали с ним первую запись мы, она получилась кошмарной, поехали на первые гастроли, потом он ушёл. Я была счастлива, так как у меня начинался уже нервный срыв. Затем к нам пришёл Джим Лэспеса, наш друг, он съездил с нами в тур, а после тура у нас появился Рой Макдональд, которого с самого начала нам хотелось заполучить. Он самый лучший.

— Когда в Лос-Анжелесе вы начали играть, много ли было женщин-басисток и гитаристок там?

— Несколько было. Но те, кем я восхищаюсь, чаще парни. Когда-то, увидев Брайана Сетцера, я захотела играть. Я была в восторге от его игры на гитаре.

— Поддерживала ли сцена женщин-музыкантов?

— Чаще да. Бывало, что покупая оборудование в музыкальных магазинах, некоторые думали, что я покупаю его для бойфренда. Приходилось отшучиваться. Для кого-то это фетиш. Из-за этого  я очень злюсь. Я могу пнуть их в лицо, если они рядом со сценой. Буквально! Я отталкиваю их к чёрту.

— Им может быть это нравится!

— Наверное! Ну да, я знаю.

— Кто еще, кроме Брайана Сетцера, вдохновляет?

— Джон Леннон. Он играет просто и трогательно. Мне нравится, как он ведёт. Нравится также Дэйв Дэйвис из «Kinks», его трогательность, простота и некая неряшливость. Не нравятся быстрые сложные вещи, не впечатляют, это даже не мелодии. «Bangles» я видела раньше, мне очень понравился их ритм. Когда увидела Сюзанну Хоффс, захотела играть как она. Моя первая гитара — полуакустика начала 80-х «Ibanez». Она была великолепна, и стоила больше, чем я, наверное. Полуакустику «Gibson» я позволить себе не могла.

— Сейчас у Вас «Gretsch Beast». Вы верны ей уже долго.

— Я очень верна этому «Зверю»! Я нашла её в ломбарде, она стоила очень дёшево, баксов двести может быть.  Мне такая гитара нужна была, потому что «Ibanez» уже не выдерживала, тем более она полуакустика. Гитара понравилась, но звукосниматели пришлось заменить на «Seymour Duncan Antiquities». Они были потрёпаны и стары, но звучали удивительно. Затем купила «Mosrite», но меня раздражал тонкий гриф.

— У Вас броские поп-песни. Есть ли аккорды, характерные именно для Вас? В Ваших песнях есть смысл, как в классических аккордах.

— Меня классика вдохновляет. В поздние 80-е я была ещё в «Pandoras», меня направление группы тогда не устраивало – слишком много металла. Тогда всё популярное в Лос-Анжелесе меня раздражало. Что мне хотелось, люди не писали. Я видела нужные аккорды,  я их слышала,  я знала, куда двигаться. Я должна начать писать песни сама. На то, что я начала писать хорошие мелодии, повлияли «The Beatles». Поздних Beatles я не очень люблю, хиппи-Beatles мне не нравились, но песни  они писали неплохие. Я их любила, когда они гастролировали. Также мне нравятся «Kinks» , «the Who» 60-х, а в 70-е – «Blondie». У «Sex Pistols» тоже есть мелодические песни. Кто-то сравнивает меня с «Ramones», может так и есть, я же находилась под влиянием групп 60-х, но фанаткой «Ramones» никогда не была. Джоан Джетт тоже нравилась, в её ранних альбомах есть очень хорошие песни, нравилось то, что она поёт без вибрато, как другие вокалистки.

— А Ваши песни изменились с ранних времен «Muffs»?

— Да. Прямо сейчас записываем. Некоторые из песен написаны уже давно, так можно даже заметить разницу. Раньше я была осторожнее, нормальнее, потом стала писать более абстрактно. Искала свой собственный стиль.

— Далеко ли Вы смогли продвинуться с альбомом?

— Почти уже закончили! Только нужны клавишные в паре песен.

— Где записываетесь?

— В основном у меня дома. Раньше записи делали на старой моей квартире. Барабаны и соло обычно пишем в студии. Потом уже дома включаю на полную мощь гитару и очень громко пою. Пою дома, не люблю на людях, т.к. стесняюсь и не хочу, чтобы меня судили. Я сама себе главный судья, строгий, кстати, судья.

— У Вас есть режиссёр или всё сами делаете?

— Сама. Я училась этому. Я руководила записью «Really Really Happy» и другими, которые сделаны раньше. Я либо продюсер, либо сопродюсер. Фактически пришлось всему учиться прямо на месте. Первая спродюсированная мной запись «Happy Birthday To Me». Теперь я продюсирую и режиссирую «Really Really Happy». Когда я что-то делаю, то становлюсь параноиком, потому что режиссёрского опыта у меня мало, но основы я знаю.

— Название у альбома есть уже?

— Ещё не придумали. У нас ещё ни разу до самого финала не было названия.

— Заметно, что музыкальная индустрия претерпела изменения, с тех пор, как вы научились играть. А сейчас вы против крупных лейблов и как вам играется?

— Лейблы были нам важны, когда мы были молодыми. Мы тогда не знали, что делаем, а они нас  поддерживали. Они брали  у нас музыку и давали те возможности, которые мы не смогли бы получить сами. Это было хорошо, люди хорошие, время весёлое. Когда на независимом лейбле были, то они контролировали нас больше и знали о музыке тоже больше. Но мы сами себе хозяева. Потом у нас возникло сотрудничество с «Five Foot Two», с Анной Варонкер из «That Dog» и Шарлоттой Кэффи с лейбла «The Go-Go». Это модный лейбл и это время нам очень нравилось.

— Когда уже выходит альбом?

— Даже не знаю! Все записи, кроме одной, сделаны с кем-то. Одна по-другому. Вот сейчас мы выясняем, самим всё делать и заработать денег ещё или часть работы передать кому-то, но при этом заработать меньше. Вот такой получается выбор.

Интервью с этим исполнителем.
все интервью

Комментарии:

Вы должны войти, чтобы добавить комментарий.






Статьи